Сибирь исходимая. Как украинцы заселяли Дальний Восток (ФОТО)

10.01.2019 1:08 0

Сибирь исходимая. Как украинцы заселяли Дальний Восток (ФОТО)

135 лет назад открыли морской грузо-пассажирский маршрут из Одессы во Владивосток. По нему из Украины на российский Дальний Восток перебрались полмиллиона колонистов, которые даже попытались создать на новой родине свою автономию.
"У нас же й світа, як на те — / Одна Сибір неісходима”. Через два года после написания этих строк, летом 1847 года, Тараса Шевченко отдали под суд за стихи, в которых “могли посеяться и укорениться мысли […] о возможности Украйне существовать в виде отдельного государства”. Приговор — ссылка рядовым в воинский гарнизон Оренбурга.
Этот город стоит на Урале — реке. Еще чуть более 200 верст на восток, и Орская крепость, за еще одним Уралом — горами. Дальше уже начинается Сибирь — край, где по тем временам обитали лишь местные народы да ссыльные с каторжанами. Там, в Тобольске, что в 1,2 тыс. верстах от Орска — это расстояние почти равно протяженности Украины с запада на восток — в конце XVII века доживал последние годы сосланный туда по доносу украинский гетман Иван Самойлович. А его предшественник Демьян Многогрешный вообще оказался в Селенгинске,- это за Байкалом, еще двумя Украинами дальше.
Шевченко не дожил несколько месяцев до отмены крепостного права в Российской империи.
И уж наверняка не предполагал, что вскоре после этого многие украинцы устремятся в страшную ссыльную Сибирь, как в землю обетованную. А к началу XX века довольно плотно заселят ее от того же Тобольска до самого дальневосточного Приморья.
Во Владивостоке, Уссурийске, Чите будут выходить украинские газеты. В Хабаровске интеллигенция создаст украинский клуб.
Поэтому, когда в 1917 году в Киеве к власти пришла Центральная рада, сибирские и дальневосточные украинцы с переменным успехом тоже попытались создать автономию на Зеленом клине — так назвали представители казацкого рода просторы от Забайкалья до побережья Тихого океана, по площади в три раза превышавшие историческую Украину.
За оба Урала
После отмены крепостного права в 1861 году в Украине резко возрос дефицит пахотных земель. Прежде на одного крестьянина в среднем приходилось 4,6 десятин (десятина — немногим больше гектара), а после реформы — 2,6 десятины.
Первые ходоки потянулись на разведку новых земель на востоке уже в середине 1860 х. Но масштабный исход за оба Урала начался с 1882 года, когда император Александр III утвердил Крестьянский банк. Он давал беспроцентные ссуды переселенцам на приобретение или аренду участков. К тому же те, кто отправлялся в труднодоступную местность — в Восточную Сибирь или на Дальний Восток — получали еще и вспомоществование от правительства.
Ввиду бездорожья и сурового климата первые переселенцы были по своему одержимы.
“По железной дороге подъезжаем к Оренбургу,- писал в конце 1892 году российский публицист Владимир Кигн.- Самый конец апреля, но на дворе зима. […] Поезд останавливается у большого красивого вокзала,- и делается жутко. Ведь это последний вокзал, последняя пара рельсов, последняя пядь европейской земли. В нескольких саженях отсюда, за рекой Урал, начинается Азия. Отсюда на запад — садитесь в вагон, и на одиннадцатый день вас высадят в Лиссабоне. Не то, если вы направитесь на восток, в Пекин. Вместо вагона — верблюд, вместо одиннадцати дней — полгода”.
Одним из основных атрибутов Оренбурга на более чем полвека станет переселенческая контора. В летнее время она была открыта по 12 часов в сутки.
Здесь выдавались дорожные документы и, на усмотрение чиновника, денежные пособия. Ежедневно приходилось иметь дело с шумной толпой разных народов.
В конторе карболка стояла в мисках и буквально все было в порошке для дезинфекции,- его посыпали на пол вокруг столов и стульев, на все пороги и углы, даже на одежду чиновников.
"Такая уж нежная душа у них. Но зато какие крепкие и великолепные тела!", — Владимир Кигн, российский публицист, о переселенцах из Украины.
“Толпа, давя друг друга, вваливает в контору и дружно начинает креститься на образ,- описывал Кигн обычный прием в переселенческой конторе.- Запах карболки заглушается запахом неделями превшего под тропическим солнцем люда. Громадные переселенческие блохи мужественно прорывают магические круги персидского порошка. Переселенцы жаждут “способий”, блохи — крови. Суммы, отпускаемые на пособия, очень невелики, собственной крови всякому жалко, и начинается борьба из за “крови и злата”.
Кигн подметил, что в конторе людей принимали по разному, в зависимости от региона, из которого явились переселенцы. Пензенских, самарских, саратовских долго не задерживали — это народ богатый, добросовестный, им верить можно. Для чувашей действовало указание — жалеть, они не лгут. Туляков и орловцев допрашивали тщательно и посылали за дверь думать, нужно им пособие или нет.
Едва ли не злодеями считали тамбовцев — на них всегда кричали, а за пререкания отказывали в приеме. Случались и немцы, с которыми нельзя было говорить вежливо, “будь они даже в бархатных пиджаках”.
Черноземный рай
Особо выделялись украинцы — с ними больше всего хлопот: перебираясь на новые места, они в мельчайших деталях расспрашивали обо всех обстоятельствах и старались достать билеты подешевле, а пособие — повыгоднее.
“Малороссийские герои любят, чтобы с ними нянчились,- писал Кигн.- Такая уж нежная и чувствительная душа у них. Но зато какие крепкие и великолепные тела! Вот два молодых ходока Екатеринославской губернии, Куц и Ласкавый. Что за рост, какая стройность! Они скромно стоят позади толпы, но на лицах их написана уверенность, что их заметят. И нельзя не заметить: толпа им по плечо, а лица великанов просто картины. Когда они подошли ближе и стали, точно два молодых дуба выросли рядом”.
Ходоки — важное звено переселенчества. Это крепкие расторопные люди, которые с полномочиями от нескольких семей отправлялись за Урал в поисках подходящих угодий.
Еще одну группу ходоков-украинцев Кигн описывает так: “Совсем уж господа. И черные сюртуки, и сапоги, чищенные ваксой, и карманные часы, и крахмальные сорочки”. Они представляются: “Крестьяне Бердянского уезда Кряк, Гуз, Бушуй и Туник. Дело наше тяжелое. Благодарение Богу, люди мы небедные, и потому фамилии наши теперь уж не как у отцов, и называемся мы Кряков, Бушуев, Туников и Гузовский. […] Но вот односельчане наши до последней крайности обеднели. Думали мы, думали и приехали сюда приискать для нашей бедноты купить землю”.
А землю по тем временам можно было присмотреть почти даром. Вот данные правительственной комиссии, объехавшей переселенческие хозяйства Сибири в 1882 году, накануне открытия Крестьянского банка. В Берской волости, например, что на север от Барнаула (от Оренбурга сейчас — 2,5 тыс. км по шоссе) было 26 селений. В среднем на каждого работника приходилось по 56 десятин удобных земель с глубоким черноземом. В волости к началу 1882 года состояло всего 3 658 облагаемых налогом душ.
“Во всех общинах волости способ пользования землей исключительно “вольный”,- сообщалось в отчете комиссии,- то есть каждый общинник разрабатывает землю под посев, где и сколько может”. Налоги в 1882 году были вполне посильными: государственные сборы — 7,25 руб., “на содержание местных учреждений — 5¾ копейки, губернская повинность — 8 коп., на содержание училищ — 10 коп., на составление межевого капитала [для кадастровых услуг] — 3 коп., всего с души — 8 руб 1¾ коп”.
Причем в тот год средние цены на местных рынках составляли: на рабочую лошадь — 30 руб., на дойную корову — до 20 руб., около 1,6 руб.- за пуд (16 кг) мяса, до 6 руб.- за пуд сливочного масла. Цена последнего считалась высокой, и в начале ХХ века в Сибири уже работали 4 тыс. заводов, производивших в год 62 тыс. т. масла, которое шло на экспорт.
В одном из правительственных отчетов начала ХХ века сообщалось о некоем крестьянине Сорокине из деревни Карасук, расположенной южнее упомянутой Берской волости. В его закромах в один год собиралось 100 тыс. пудов хлеба, в его стадах паслось 8 тыс. голов скота, и общее состояние крестьянина оценивалось в 1 млн руб.
За морем житье
Однако долгое время редкий переселенец с семьей добирался до нынешней Амурской области, Приморского и Хабаровского края. Для колонизации этой местности, которую украинцы назовут Зеленым клином, правительство запустило масштабную программу.
Еще правительственная комиссия не вернулась из экспедиции по Сибири, а 1 июня 1882 года в Петербурге вышел закон О казеннокоштном переселении в Южно-Уссурийский край. Он предусматривал перевозку морским путем из Одессы во Владивосток 250 семей в течение трех лет за счет государства. Кроме этого, правительство взяло на себя еще и затраты на первоначальное обустройство переселенцев на новых местах. Личная ответственность за подбор колонистов возлагалась на одесского генерал-губернатора, а за расселение — на его восточносибирского коллегу.
В рамках программы создали Добровольный флот, состоявший сначала из трех крейсеров, построенных перед русско-турецкой войной 1877–1878 года в Германии — 4 млн руб. на их покупку собрали частные лица и общественные организации. После войны с кораблей сняли орудия, а в апреле 1883 го два из них прибыли из Одессы во Владивосток с 1504 переселенцами из Черниговской губернии. Они то и основали первые девять деревень на юге нынешнего Приморского края.
Морской путь был куда удобнее сухопутного несмотря на то, что украинским крестьянам доводилось проплывать более 9 тыс. миль (миля — 1,85 км.) через Стамбул, Порт-Саид, Суэцкий канал, Сингапур, Хайкоу и Нагасаки. В дороге переселенцы проводили 50–55 дней. По суше — в три раза дольше. Ведь первые поезда из Москвы до Владивостока по Транссибирской магистрали пошли только в 1903 году. К тому времени первые переселенцы смотрели на новоприбывших соплеменников с недоверием старожилов.
Украинским колонистам предоставляли — на правах бесплатной аренды — надел в 100 десятин (109 га) на семью. Тогда как в Черниговской губернии на хозяйство приходилось всего 8 десятин.
Вскоре вслед за полещуками-черниговцами на восток потянулись крестьяне Полтавской и Харьковской губерний.
Владислав Иллич-Свитыч прожил на Дальнем Востоке 10 лет как политический ссыльный.
Вот как он описывал в 1905 году на страницах Киевской старины городок Уссурийск, что в 100 км на юг от Владивостока: “Это большое малорусское село. Вдоль [главной] улицы, по обеим сторонам, вытянулись белые мазанки, местами и теперь еще крытые соломой. В конце города, при слиянии Раковки с Супутинкой, как часто и на коренной Украине, устроен “ставок”, подле которого живописно приютился “млынок”. Среди полтавцев, черниговцев, киевских, волынских и других украинцев переселенцы из великорусских губерний совершенно теряются, являясь как бы вкраплением в основной малорусский элемент”.
О базаре в торговый день бывший ссыльный вспоминал: “Та же масса круторогих волов, лениво пережевывающих жвачку подле возов, наполненных мешками муки, крупы, сала, свиных туш, та же украинская одежда на людях. Повсюду слышится оживленный малорусский говор, и в жаркий летний день можно подумать, что находишься где нибудь в Миргороде или Сорочинцах времен Гоголя”.
Российский историк Алексей Волынец отмечает, что к 1909 году старожилов только Приморской области насчитывалось 110 .448 человек, из них украинцев — 81,4%. Число постоянно росло, ведь массовая миграция продолжалась вплоть до 1917 года. А к тому времени, по подсчетам исследователя Юлии Подрез, от Урала до Тихого океана расселилось 1,63 млн украинцев. На этом огромном пространстве они составляли более 40% населения.
Когда в конце ХІХ века в Украине стало нарастать национальное движение, оно тут же перебросилось на Зеленый клин. Имея свою прессу и общественные образовательные организации, тамошние украинцы провозгласили летом 1917 го в Уссурийске автономию своего края.
А в мае следующего года в Киев к гетману Павлу Скоропадскому прибыла делегация во главе с поручиком Петром Твердовским. Он имел полномочия от правительства Дальневосточной украинской республики обсудить возможность присоединения этой автономии к исторической Украине. Поскольку это не представлялось возможным по географическим соображениям, гетман назначил Твердовского консулом в Харбине с правом представлять киевскую власть в Китае.
По возвращении в Приморье полковник взялся еще и за формирование украинского войска в Зеленом клине. Некоторые отряды даже успели повоевать на стороне адмирала Колчака против большевиков. Однако последние взяли верх в военно-политической неразберихе начала 1920 х на берегах Тихого океана. И украинская автономия исчезла.


Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

Летние шины по доступным ценам Используй лучшие предложения для своего комфорта Обмен валюты каждый день Почему Элада Нагорная сделала свой выбор Что такое копирайтинг, зачем нужны копирайтеры?

Последние новости